Vitamins, Supplements, Sport Nutrition & Natural Health Products, Europe

КТО ЗАЖИГАЕТ НОВУЮ ЗВЕЗДУ

На вторую ночь, боясь, что Анастасия снова подсунет мне для согрева свою медведицу или ещё что-нибудь вытворит, я категорически отказался вообще ложиться спать, если она сама не ляжет рядом. Думал: “Если рядом будет, – ничего не вытворит”. И сказал ей:

– В гости пригласила, называется. Домой к себе. Я считал, здесь постройки хоть какие-то имеются, а ты даже костёр развести не даёшь, зверюг ночью подсовываешь. Если нет у тебя нормального дома, так нечего и в гости приглашать.

– Хорошо, Владимир, не волнуйся, пожалуйста, и не бойся. Ничего плохого с тобой не случится. Если ты желаешь, я лягу рядом и согрею тебя.

В этот раз в берлоге-землянке было набросано ещё больше Кедровых веточек, аккуратно уложенной сухой травы, стены тоже были утыканы веточками.

Я разделся. Положил под голову брюки и свитер. Лёг, укрывшись курткой. Кедровые веточки источали тот самый фитонцидный аромат, о котором говорилось в научно-популярной литературе, что этот аромат обеззараживает воздух, хотя в тайге воздух и так чист, дышалось им легко. Сухая трава, цветы добавляли ещё какой-то необыкновенный, тонкий аромат.

Анастасия сдержала слово и легла рядом со мной. Я почувствовал, что аромат её тела превосходил все запахи. Он был приятнее самых изысканных духов, запах которых я когда-нибудь ощущал от женщин. Но теперь у меня и мысли не было овладеть ею. После той попытки, на пути к полянке Анастасии, нахлынувшего тогда страха и потери сознания, у меня больше не возникало к ней плотских желаний, даже когда я видел её обнажённой.

Я лежал и мечтал о сыне, которого мне так и не родила жена. И подумал: “Вот было бы здорово, если бы родился мой сын от Анастасии! Она такая здоровая, выносливая и красивая. Ребёнок тоже, значит, был бы здоровым. Похожим на меня. И на неё пусть, но больше чтоб на меня. Станет он сильной и умной личностью. Знать много будет. Станет талантливым и счастливым.

Я представил своего сына-младенца, прильнувшим к соскам её груди, и непроизвольно положил руку на упругую и тёплую грудь Анастасии. Сразу по телу пробежала дрожь и тут же прошла, но это была не дрожь страха, а другая, необычайно приятная. Я не отдёрнул руку, а лишь затаив дыхание, ждал, что произойдёт дальше. И тут почувствовал, как на мою руку легла мягкая ладонь её руки. Она не отстраняла меня. Я приподнялся и стал смотреть на прекрасное лицо Анастасии. Белая северная ночь делала его ещё более привлекательным. Невозможно было оторвать взгляд. Её ласковые серо-голубые глаза смотрели на меня. Я не удержался, наклонился и, слегка прикоснувшись, быстро и осторожно поцеловал её приоткрытые губы. Снова по телу пробежала приятная дрожь. Лицо обволакивал аромат её дыхания. Её губы не произнесли, как в прошлый раз: “Не надо, успокойся”, и не было страха. Мысли о сыне не покидали меня. И когда Анастасия нежно обняла меня, погладила по волосам и подалась всем телом, я почувствовал нечто такое!..

Лишь проснувшись утром, я осознал, что такого великого ощущения блаженного восхищения и удовлетворения я ни разу в жизни не испытывал. Странным было ещё и то, что после ночи, проведённой с женщиной, всегда наступает физическая усталость. Здесь же всё было иначе. И ещё создавалось ощущение какого-то великого сотворения. Удовлетворение было не только физическим, но ещё и каким-то непонятным, неведомым ранее, необыкновенно прекрасным и радостным. У меня даже мелькнула мысль, что только ради такого ощущения стоит жить. И почему раньше даже близко ничего подобного не испытывал, хоть и были женщины разные: и красивые, и любимые, и опытные в любви.

Анастасия была девушкой. Трепетной и ласковой девушкой. Но при этом что-то ещё было в ней, не присущее ни одной женщине из тех, которых я знал. Что? Где она сейчас? Я подвинулся к лазу в уютную берлогу-землянку и, высунувшись, посмотрел на поляну.

Поляна находилась чуть ниже расположенной на возвышении ночной обители. Её покрывал полуметровый слой утреннего тумана. В этом тумане, раскинув руки, кружилась Анастасия. Она приподнимала вокруг себя облачко из тумана. И когда оно окутывало её всю, Анастасия легко подпрыгнув, вытягивая ноги в шпагат, как балерина, пролетала над слоем тумана, опускалась на новое место и снова, смеясь, кружила вокруг себя новое облачко, через которое пробивались, лаская Анастасию, лучи восходящего солнца. Эта картина очаровывала и восхищала, и я закричал от избытка чувств:

– Ана-ста-си-я! С добрым утром, прекрасная лесная фея, Анастасия-я-я.

– Доброе утро, Владимир, – весело закричала она в ответ.

– Так хорошо, так прекрасно сейчас! Отчего это? – кричал я что есть силы. Анастасия подняла руки навстречу солнцу, засмеялась своим счастливым, манящим смехом, нараспев прокричала в ответ мне и ещё кому-то вверху:

– Только человеку, из всех существ во Вселенной, дано испытать та-ко-е!

Только мужчине и женщине, искренне пожелавшим иметь друг от друга ребёнка!

Только человек, испытывающий такое, зажигает на небе звезду!

Только че-ло-ве-ку-у, стремящемуся к созданию и созиданию!

Спа-си-бо Те-бе-е-е! – и повернувшись только ко мне, быстро добавила- Только человеку, стремящемуся к созданию и созиданию, а не к удовлетворению своих плотских потребностей.

Она снова заливисто засмеялась, подпрыгивая, вытягиваясь в шпагат, словно взлетала над туманом. Потом она подбежала и села рядом со мной у входа в ночную обитель, начала снизу вверх поднимать и расчёсывать пальцами свои золотистые волосы.

– Значит, ты не считаешь секс чем-то греховным? – спросил я.

Анастасия замерла. Удивлённо посмотрела на меня и ответила:

– Разве это было тем сексом, который в твоём мире имеют в виду под этим словом? И если нет, то что более греховно – отдаться, чтобы появился на Свет человек, или воздержаться и не дать человеку родиться? Настоящему человеку!

Я задумался. Действительно, ночную близость с Анастасией невозможно назвать привычным словом “секс”. Так что же тогда произошло ночью? Какое слово здесь характерно? И я снова спросил:

– А почему раньше ничего подобного, даже близко, у меня, да, думаю, и у многих других, не происходило?

– Понимаешь, Владимир, тёмные силы стремятся развить в человеке низменные, плотские страсти для того, чтобы не дать ему испытать подаренной Богом благодати. Они всевозможными способами внушают, что удовлетворение можно с лёгкостью получить, думая лишь о плотском удовлетворении. И тем самым уводят человека от Истины. Бедные, обманутые женщины, не знающие об этом, всю жизнь принимают одни страдания, всю жизнь ищут утерянную благодать. Не там ищут. Никакая женщина не сможет удержать мужчину от блуда, если сама позволит себе отдаться ему ради удовлетворения только плотских потребностей. Если такое произошло, то жизнь их совместная не будет счастливой. Их совместная жизнь – иллюзия совместности, ложь, условностями принятый обман. Ибо и сама женщина сразу же становится блудницей, вне зависимости от того, замужем она за этим мужчиной или нет.

О, сколько человечество наизобретало законов, условностей, пытаясь искусственно укрепить этот ложный союз. Законов духовных и мирских. Всё тщетно. Они лишь играть заставляли человека, подстраиваться под них, изображать существование союза. Внутренние помыслы всегда оставались неизменны и не подвластны никому и ничему.

Иисус Христос увидел это. И тогда он, пытаясь противостоять им, сказал: “Тот, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействует с ней в сердце своём”.

Потом вы в своём недалеком прошлом пытались заклеймить позором покидающего семью. Но ничто, ни в какие времена, ни в каких ситуациях не могло остановить желание человека искать интуитивно ощущаемой благодати, великого удовлетворения. Упорно искать.

Ложный союз страшен.

Дети! Понимаешь, Владимир. Дети! Они ощущают искусственность, лживость такого союза. И ставят под сомнение дети всё, говоримое родителями. Дети подсознательно ощущают ложь уже в зачатии своём. И им плохо от этого.

Скажи, ну кто? Какой человек захочет появиться на свет вследствие плотских утех? Каждый хотел бы быть сотворенным великим порывом любви, стремления именно к сотворению, а не являться на свет как следствие плотских утех.

Вступившие в ложный союз потом будут искать истинного удовлетворения втайне друг от друга. Будут стремиться обладать всё новыми и новыми телами или использовать обыденно и обречённо только свои тела, лишь интуитивно осознавая, что всё дальше уходит от них истинная благодать, истинного союза.

– Анастасия, подожди. Неужели так обречены мужчина и женщина, если первый раз у них просто секс случился? Неужели нет возврата, возможности исправить положение?

– Есть возможность. Я теперь знаю, что делать. Но где, какие слова найти, чтобы выразить словами? Я всё время ищу их, слова такие. В прошлом искала и в будущем. Не нашла. Может быть, рядом они совсем? И вот-вот появятся, родятся новые, способные достучаться к сердцу и разуму, слова. Новые слова о древней Истине первоистоков.

– Да ты не расстраивайся, Анастасия. Скажи пока теми, что есть, словами, как бы примерно. Что ещё такое нужно для истинного удовлетворения, помимо двух тел?

– Осознанность! Обоюдное стремление к сотворению. Искренность и чистота стремления.

– Откуда тебе всё это известно, Анастасия?

– Об этом не только мне известно. Суть пытались пояснить людям просветлённые Велес, Кришна, Рама, Шива, Христос, Магомет, Будда.

– Ты что же, читала о них? Где? Когда?

– Я о них не читала, я просто знаю, что они говорили, о чём думали, чего хотели.

– Значит просто секс, по-твоему, это плохо?

– Очень плохо. Он уводит человека от Истины. Разрушает семьи. В никуда уходит огромнейшее количество энергии.

– Так почему же тогда столько журналов выпускается с обнажёнными женщинами в эротических позах, фильмов с эротикой и сексом? И всё это пользуется большой популярностью. Спрос рождает предложения. Ты что же, хочешь сказать, что наше человечество совсем дурное?

– Человечество не дурное, но механизм тёмных сил, затмевающий духовность, вызывающий низменные плотские похоти, очень сильный механизм. Он приносит много бед и страданий людям. Действует он через женщин, используя их красоту. Красоту, предназначение которой зарождать и поддерживать в мужчине дух поэта, художника, творца. Но для этого сама женщина должна быть чиста. Если нет достаточной чистоты, возникает попытка привлечь мужчину прелестями плоти. Внешней красивостью пустого сосуда. Тем самым обмануть его и неизбежно за этот обман самой страдать всю жизнь.

– Так что же получается? Человечество за тысячелетия своего существования не смогло побороть этот механизм тёмных сил? Не смогло побороть, несмотря на призывы, как ты говоришь, духовных, просветлённых? Значит, его просто невозможно побороть? А может и не нужно?

– Возможно и нужно. Обязательно нужно!

– Кто же это может сделать?

– Женщины! Сумевшие понять Истину и своё предназначение. Тогда и мужчины изменятся.

– Да нет, Анастасия, вряд ли. Нормального мужчину всегда будут возбуждать красивые женские ноги, грудь... Особенно, когда в командировке или на отдыхе, вдалеке от своей подруги оказываешься. Так всё устроено. И никто ничего здесь не изменит, не сделает по-другому.

– Но я же с тобой сделала.

– Что ты сделала?

– Теперь ты не сможешь заниматься этим пагубным сексом.

Страшная мысль, словно током, ударила меня, стала изгонять прекрасное чувство, рождённое ночью.

– Что ты сделала, Анастасия? Что? Я теперь... Я, что же, теперь... Импотент?

– Наоборот, ты теперь настоящим мужчиной стал. Только обычный секс тебе будет противен. Он не принесёт того, что испытал ты, а испытанное тобой возможно только в случае желания иметь ребёнка, и чтобы женщина желала от тебя того же. Любила тебя.

– Любила? Да при таких условиях... За всю жизнь всего несколько раз и может произойти...

– Этого достаточно, чтобы всю жизнь быть счастливым, уверяю тебя, Владимир. Ты поймёшь...Почувствуешь позднее... Вступают люди и по многу раз, лишь плотью в связь, они не знают, что истинного удовлетворения, используя лишь плоть свою, познать никто не сможет. Мужчина, женщина, во всех соединившись планах бытия, в порыве вдохновенья светлого, в стремленьи к сотворенью, великое испытывают удовлетворенье. Создатель, только человеку дал познать такое. Не мимолётно удовлетворенье это и с плотским его сравнить нельзя. Надолго ощущения о нём храня, все планы бытия счастливым сделают тебя, и женщину! И женщину, способную родить по образу, подобию Создателя творенье!

Анастасия протянула руку в мою сторону и попыталась подвинуться. Я быстро отскочил от неё в угол землянки и крикнул:

– Освободи выход по-хорошему!

Она встала. Я вылез наружу, попятился от неё на несколько шагов.

– Ты лишила меня, может быть, главного удовольствия в жизни. К нему все стремятся, о нём все думают, если вслух не говорят.

– Иллюзия, Владимир, эти удовольствия. Я помогла тебе избавиться от страшного, пагубного и греховного влечения.

– Иллюзия – не иллюзия, всё равно, всеми принятое удовольствие. Не вздумай избавлять меня от других, как тебе кажется, пагубных влечений. А то выберусь отсюда – ни с женщинами пообщаться, ни выпить, ни закусить, ни покурить! Непривычно такое для большинства в нормальной жизни.

– Ну что же хорошего в выпивке, курении, бессмысленном и пагубном переваривании огромного количества мяса животных, если столько прекрасного растительного создано специально для питания человека?

– Вот ты и питайся своим растительным, если оно тебе нравится. А ко мне не лезь. Для нас удовольствие многим доставляет курить, пить, за столом хорошим посидеть. Принято так у нас, понимаешь? Принято!

– Но всё, что ты назвал, плохо и пагубно.

– Плохо? Пагубно? Если гости ко мне на торжество придут, за стол сядут, а я им: “Вот орешков погрызите, яблочко скушайте, водички попейте и не курите”, – вот тогда будет плохо.

– Разве самое главное, когда с друзьями собираешься, за стол сразу садиться, пить, есть и курить?

– Главное или нет, неважно. Так принято во всём мире, всеми людьми. В некоторых странах даже блюда есть как бы ритуальные, индейка, например, жареная.

– Не всеми людьми и в вашем мире это принимается.

– Пусть не всеми, но я-то живу среди нормальных.

– Почему ты считаешь окружающих тебя наиболее нормальными?

– Потому, что их большинство.

– Это недостаточный аргумент.

– Для тебя недостаточный, потому что тебе объяснить невозможно.

Злость к Анастасии у меня стала проходить. Я вспомнил, что слышал о лекарственных препаратах, о врачах-сексопатологах и подумал: Если она как-то навредила мне, то врачи смогут исправить положение, — и сказал:

– Ладно, Анастасия, договоримся так, я на тебя больше не злюсь. За прекрасную ночь тебе спасибо. Только ты больше сама не избавляй меня от моих привычек. А с сексом я поправлю дела с помощью наших врачей и современных лекарств. Пойдём купаться.

Я направился к озеру, любуясь утренним лесом. Снова стало возвращаться хорошее настроение, а она на - тебе! Идёт сзади и говорит:

– Не помогут тебе лекарства и врачи. Чтобы вернуть всё, как было, им необходимо будет стереть из твоей памяти произошедшее и то, что ты чувствовал.

Я, опешив, остановился.

– Тогда ты всё верни.

– И я не могу.

Снова чувства бешеной ярости и страха овладели мной.

– Ты... Ты наглая. Нагло вмешиваешься и коверкаешь жизнь. Значит, гадости делать ты можешь! А как исправить – не могу?

– Я не делала никаких гадостей. Ты ведь так хотел сына. Но прошло немало лет, а сына у тебя нет. И никакая женщина из твоей жизни уже не родила бы тебе сына. Я тоже захотела от тебя ребёнка и тоже сына. А я могу... Так почему же ты заранее беспокоишься, что тебе будет плохо? Может быть, ты ещё поймёшь... Не бойся меня, пожалуйста, Владимир, я совершенно не вмешиваюсь в твою психику. Это само произошло. Ты получил то, что хотел.

Ещё мне очень сильно хотелось бы избавить тебя от хотя бы одного смертного греха.

– Какого это?

– Гордыни.

– Странная ты. Философия твоя и образ жизни нечеловеческий.

– Что же во мне нечеловеческого такого, пугающего тебя?

– В лесу живёшь одна, с растениями общаешься, зверями. Никто у нас даже приближённо так не живёт.

– Как же, Владимир, почему же?.. – взволнованно заговорила Анастасия. – А дачники, они тоже с растениями и животными общаются, только пока неосознанно. Но потом они поймут. Многие уже понимать начинают.

– Ну надо же! Дачница она. А луч этот твой. Книг не читаешь, но знаешь много. Мистика какая-то.

– Я всё могу объяснить тебе, Владимир. Только не сразу. Я стараюсь, но слов не могу подобрать подходящих. Понятных. Поверь, пожалуйста. Всё, что я делаю, присуще человеку. Ему это изначально дано. В первоистоках. И каждый так смог бы. И всё равно, люди вернутся к первоистокам. Это постепенно будет происходить, когда Светлые силы победят.

– А концерт твой. Всеми голосами пела, моих любимых певцов изображала, да ещё в последовательности, как на видеокассете моей.

– Так получилось, Владимир. Я однажды увидела эту кассету. Я расскажу потом, как это произошло.

– И что же, запомнила сразу слова и мелодии всех песен?

– Запомнила, что ж в этом сложного, мистического? Ой, что же я наговорила, напоказывала! Ты испугался меня! Я, наверное, бестолковая, несдержанная. Меня дедушка так однажды назвал. Я думала, он любя. А я и вправду несдержанная. Пожалуйста... Владимир...

Анастасия говорила по-человечески взволнованно, и, наверное, поэтому страх к ней почти прошёл. Мысль о сыне заполняла все чувства.

– Да не боюсь я уже... Только будь посдержаннее. Вот и дедушка тебе это говорил.

– Да. И дедушка... А я все говорю, говорю... Так сильно хочется сказать всё. Болтушка я? Да? Но я постараюсь. Я очень буду стараться быть сдержанной. Говорить постараюсь только понятное.

_ Так, значит, ты родишь, Анастасия?

– Конечно! Только не вовремя это будет.

– Как - не вовремя?

– Нужно непременно летом, когда природа помогает вынянчить.

– Зачем же ты решилась, если это так рискованно для тебя и ребенка?

– Не беспокойся, Владимир, по крайней мере, сын будет жить.

– А ты?

– И я постараюсь выдержать до весны, а там всё нормализуется.

Анастасия сказала это без тени грусти или страха за свою жизнь, потом она разбежалась и прыгнула в воду небольшого озерца. Блестящие на солнце брызги воды взлетели, словно фейерверк, и опустились на чистую и ровную гладь озера. Секунд через тридцать её тело медленно стало появляться на поверхности. Она лежала на воде, раскинув руки ладонями вверх, и улыбалась.

Я стоял на берегу, смотрел на неё и думал: “Услышит ли белочка щелчок её пальцев, когда она будет лежать с младенцем в одном из своих укрытий? Поможет ли ей кто-нибудь из её четвероногих друзей? Хватит ли тепла её тела, чтобы обогреть малыша?”

– Если мое тело будет остывать и ребёнку нечего будет есть, он заплачет,– тихо сказала, вышедшая из воды Анастасия,– его недовольный крик может разбудить предвесеннюю природу или часть её, и тогда всё будет хорошо. Они его вынянчат.

– Ты читала мои мысли?

– Нет, я предполагала, что ты об этом думаешь. Это же естественно.

– Анастасия, ты говорила, что на соседних участках живут твои родственники. Они могли бы тебе помочь?

– Они очень заняты, и их нельзя отрывать от дел.

– Чем, Анастасия, они заняты? Что делаешь ты целыми днями, если фактически тебя полностью обслуживает окружающая природа?

– Я занимаюсь... И стараюсь помочь людям вашего мира, которых вы называете дачниками или садоводами.